За здоровый образ жизни

О диетах и питании для умных — СОМАТИЗАЦИЯ: КОГДА ФИЗИЧЕСКИЕ СИМПТОМЫ НЕ ИМЕЮТ МЕДИЦИНСКИХ ПРИЧИН?

СОМАТИЗАЦИЯ: КОГДА ФИЗИЧЕСКИЕ СИМПТОМЫ НЕ ИМЕЮТ МЕДИЦИНСКИХ ПРИЧИН?
За здоровое питание
За здоровое питание





Со времени самоубийства мужа Ленор, 54-летняя медсестра, испытывала такие жестокие головные боли, что ей пришлось уволиться по нетрудоспособности. Боль была настолько невы­носимой, что Ленор могла уснуть только совершенно измож­денная. И даже тогда боль будила ее уже через 15 минут. Отчаянно пытаясь найти облегчение, Ленор каждый день об­ращалась за медицинской помощью, а иногда и по два раза в день. Ее медицинские счета, оплачиваемые ее бывшим ра­ботодателем, превышали 75 ООО долларов в год.

Поскольку хроническая головная боль может быть симп­томом широкого ряда заболеваний, каждый врач, которого посещала Ленор, был вынужден подвергать ее длинному пе­речню лабораторных тестов и медицинских процедур. Когда ничего не обнаруживалось и врач начинал терять с ней тер­пение, Ленор находила другого врача, и долгое обследование начиналось сначала. Три разные клиники боли пытались ле­чить Ленор, безрезультатно пичкая ее разнообразными меди­каментами.

Ленор не могла найти облегчения, к каким бы врачам ни обращалась, ввиду того, что причина ее болезни была не физической. Пациенты вроде Ленор известны специалистам по душевным болезням как соматизаторы, люди, чьи меди­цинские проблемы являются физическим проявлением эмо­циональных конфликтов, остающихся неосознанными. По­добно энергии в физике, стресс, вызываемый этими конф­ликтами, невозможно уничтожить, но можно преобразовать, и соматизаторы преобразуют его в физические симптомы, которые им легче постичь, чем психологические вопросы. Многие люди страдают физическими болезнями, которые могут усугубляться стрессом и эмоциональным конфликтом. Но соматизаторы имеют менее распространенную проблему: их физические симптомы почти целиком психологические по проис­хождению.

Существует несколько теорий насчет того, почему возни­кает соматизация. Одна из них утверждает, что соматизаторы неспособны выражать свои ощущения дистресса словами и вместо этого выражают их соматическим восприятием - «нутряным чувством». Одной из возможностей является то, что нейропептиды, химические вещества, активные как в мозговых эмоциональных центрах, так и в органах по всему телу, дирижируют связями между эмоциональным дистрес­сом и его проявлением в физических симптомах.

По другой теории, неспособность родителей настроиться и реагировать на нужды ребенка, лишает его способности делать различие между своими внутренними состояниями (например, отличать гнев от печали). Впоследствии эта его неспособность препятствует его социальным связям. И физи­ческие симптомы становятся средством достижения заботы и контакта. В других случаях родители могут неосознанно вознаграждать ребенка за его симптомы - например, уделяя внимание повторяющимся болям в животе и позволяя ему пропускать занятия в школе. Так или иначе, физические сим­птомы могут стать средством выражения глубокой эмоцио­нальной потребности в заботе.

В настоящее время, впрочем, эти теории остаются просто гипотезами; ни одна из них не может утверждать наверняка, какие подлежащие механизмы могли бы транслировать эмо­циональный дистресс в телесные симптомы. Какова бы ни была причина, соматизаторы, вместо того чтобы справляться напрямую с эмоциональным стрессом, могут тратить годы на хождение от врача к врачу в поисках физического облег­чения. Но те, кто проконсультируется с психотерапевтом, могут, наконец, найти помощь. Психотерапия действительно помогает соматизаторам, потому что поворачивает их лицом к действительной проблеме.

Три года спустя Ленор нашла помощь через психотера­пию, которая позволила ей разрешить психологические про­блемы, приведшие к ее физическим жалобам. Воспитанная в традиционалистской японо-американской общине в Калифор­нии, она вышла замуж за алкоголика, который физически измывался над ней в течение 30 лет. Когда она, наконец, оставила его, он угрожал покончить с собой, если она не вернется. Ленор упорствовала, даже невзирая на сильное нео­добрение соседей; в ее общине считалось, что жены должны быть почтительными к своим мужьям, даже если те изменя­ют им. После трех месяцев тщетных угроз и жалоб ее муж покончил с собой выстрелом в голову.

Неустранимые головные боли начались у Ленор вскоре после смерти мужа. В ходе психотерапии она пришла к по­ниманию того, что они были лишь физическим проявлени­ем ее чувства вины (и, возможно, ярости), поскольку она считала себя убийцей. Психотерапевт высказал ей предполо­жение, что, если бы ее муж выстрелил себе в сердце, она, вероятно, соматизировала бы болезнь сердца.

Несмотря на попытки психотерапевта убедить Ленор, что она невиновна в смерти мужа, головные боли у нее лишь усиливались. Наконец, психотерапевт решил испытать пара­доксальный подход. Он сказал ей, что она действительно уби­ла своего мужа, и затем дал ей задание решить, на сколько лет она должна быть наказана за это головными болями. Раз­мышляя над этим вопросом, Ленор вспомнила, почему на самом деле она оставила своего мужа, вспомнила годы побо­ев и неверности. По мере продолжения терапии головные боли у Ленор ослабли и, в конце концов, исчезли совсем. Она вернулась на работу и начала наслаждаться свободой одино­кой женщины.