За здоровый образ жизни

О диетах и питании для умных — ПРОГРАММЫ ГРУППОВОГО УПРАВЛЕНИЯ СТРЕССОМ - ЗДОРОВОЕ ОТНОШЕНИЕ К ЖИЗНИ: ОПТИМИЗМ, НАДЕЖДА И КОНТРОЛЬ

ЗДОРОВОЕ ОТНОШЕНИЕ К ЖИЗНИ: ОПТИМИЗМ, НАДЕЖДА И КОНТРОЛЬ
За здоровое питание
За здоровое питание





ПРОВЕРЬТЕ СВОЙ СТИЛЬ ОБЪЯСНЕНИЙ

Никому не хотелось бы быть оставленным любимым человеком, но то, как люди объясняют для себя, почему их бросили, варьирует очень широко. Ниже приведены восемь довольно типичных реакций, соответствующих разным позициям в спектре оптимизма/пессимизма, измеряемого через стиль объяснений. Вообразите, что вас только что оставил любимый человек или вспомните такой случай из своей жизни. Как (бы) вы реагировали?

В целом, оптимисты используют внешние, неустой­чивые и специфичные объяснения негативных собы­тий, в то время как пессимисты тянутся к внутрен­ним, устойчивым и глобальным объяснениям.

Внешние

Неустойчивые
Специфичное:    «Он был в таком настроении».
Глобальное:        «Люди иногда поступают так».
Устойчивые
Специфичное:   «Ему трудно поддерживать интимные отношения». 
Глобальное:        «Людям неведомо чувство долга».
Внутренние

Неустойчивые
Специфичное:   «Мои разговоры ему надоели».
Глобальное:        «Иногда я занудлива».
Устойчивые
Специфичное: «Я кажусь ему непривлекательной». 
Глобальное:        «Я непривлекательна».

ОПТИМИЗМ И ЗДОРОВЬЕ: СВИДЕТЕЛЬСТВА

Хотя народная мудрость издавна утверждает, что оптимизм ведет к хорошему здоровью, строго научная демонстрация этой связи затруднительна. Большинство людей обосновыва­ют свою уверенность в пользе оптимизма личным знаком­ством с каким-то жизнерадостным человеком, который жил долго и хорошо. Какими бы вдохновляющими ни были эти примеры, поразительные случаи остаются просто поразитель­ными случаями. Они лишь сообщают о жизни одного кон­кретного человека и ничего не говорят о подлежащих причи­нах его благополучия. Но теперь проведено несколько хоро­шо разработанных исследований, которые действительно ука­зали на существование крепкой связи между оптимизмом и хорошим здоровьем.

В одном из первых крупных исследований по данному вопросу один из нас, Кристофер Питерсон с коллегами, про­анализировал данные, собранные в ходе 35-летнего исследова­тельского проекта «Гарвардское исследование развития взрос­лых». Начатый в 1937 году, этот эксперимент был призван отслеживать физически и эмоционально здоровых индиви­дов на протяжении всей их жизни. 268 мужчин, субъектов исследования, окончили Гарвард в 1942-44 гг. Все они были выбраны на основе их успехов в учебе, крепкого физическо­го и психологического здоровья и высокого уровня независи­мости и достижений, оценивающихся деканами.

На последнем курсе эти мужчины прошли множество те­стов на характер и интеллект. Они также прошли собеседова­ние с психиатром, который попытался предсказать вероят­ность будущих эмоциональных проблем у каждого индиви­да- После окончания университета они ежегодно заполняли вопросники, касающиеся их работы, семьи и здоровья. Кро­ме того, в Гарвард посылались результаты их регулярных фи­зических осмотров, проводившихся врачами.

Среди множества анкет, заполненных участниками, был опрос 1946 года, который оказался очень подходящим для оценки их стилей объяснения. Участники записали разверну­тые ответы на следующие вопросы, касавшиеся их опыта второй мировой войны:

С какими трудными личными ситуациями вы сталкивались (опишите подробно), было это в бою или нет, в отношении со старшими или с подчиненными? Насколько, по-вашему, успеш­но или безуспешно вы вели себя в этих ситуациях? Как они были связаны с вашей работой или здоровьем? Какие физиче­ские или психические симптомы вы переживали в то время?

Для данного исследования мы прочли ответы 99 мужчин, отобранных наугад, чтобы найти пассажи, где они объясняли неприятные события. Затем непредвзятые судьи, хорошо ос­ведомленные в теории стиля объяснений, оценили эти отве­ты по трем измерениям: внутренние/внешние, устойчивые/ неустойчивые и глобальные/специфические. После этого каж­дому субъекту выставлялась усредненная оценка в диапазоне от крайнего оптимизма до крайнего пессимизма.

После этого оценки пессимизма этих выпускников Гарварда сравнили с оценкой их здоровья, определявшейся их врачами на основе медицинских осмотров, проводившихся в 25-лет­нем возрасте (примерно тогда, когда заполнялась анкета 1946 года) и через каждые пять лет впоследствии. Как и ожидалось, с возрастом здоровье мужчин, в целом, ухудшалось. Даже при том, что все они начинали, имея исключительно хорошее здо­ровье, некоторые, постарев, стали очень больными.

Исследование обнаружило, что мужчины, бывшие в 1946 году оптимистами, в последующей жизни отличались луч­шим здоровьем, чем те, чьи объяснения были более пессими­стичными. Взаимосвязь между оптимизмом и хорошим здо­ровьем стала наиболее сильной к 45 годам, примерно через два десятилетия после оценки оптимизма. Эта корреляция сохраняется даже с учетом некоторых различий в первона­чальном физическом и эмоциональном здоровье этих людей.

Потом мы исследовали связь между стилем объяснения и физическим здоровьем у 172 студентов последнего курса Вир­гинского политехнического института. В осеннем семестре 1984 года они заполнили три анкеты: по одной из них оценивался оптимизм, по другой выявлялись депрессивные симптомы, а в третьей студенты описывали все свои болезни за последний месяц. В отношении каждой болезни они сообщали даты пер­вого и последнего наблюдения симптомов. Затем на основе количества дней, в течение которых наблюдался хотя бы один симптом, вычислялась степень тяжести болезни. Месяц спустя студенты сообщили обо всех болезнях, перенесенных ими в течение 30 дней после заполнения анкеты по оптимизму.

Через год с этими людьми связались снова и попросили сообщить, сколько раз за минувший год они обращались к врачу по поводу диагностики и лечения каких-либо болезней.