За здоровый образ жизни

О диетах и питании для умных — Расстройства питания - Чрезмерная худоба не лучше полноты

Голодание и обжорство
За здоровое питание
За здоровое питание





Все время, пока я училась в колледже, папа снабжал меня посылками со сладостями. Все восхищались тем, какой у меня заботливый отец, а для меня его посылки становились причиной постоянной борьбы с собой. По окончании колледжа я переехала с восточного побережья США в Санта-Барбару, желая порвать с прошлым. Но папины посылки находили меня и на новом месте. Я не решалась написать ему, что не нужно кормить меня сладостями, и мечтала о том, как было бы хорошо, чтобы папа приехал в гости и спросил, чего мне действительно хочется.

Мне очень хотелось изменить свою жизнь. Я не жалела ни времени, ни денег на психотерапевтов. Одни из них пытались убедить меня принимать антидепрессанты, другие, что еще хуже, считали мой случай безнадежным.

Я постоянно сравнивала себя с другими. Мне необходимо было видеть, что едят нормальные люди. Я была невероятно любопытной и могла, не отрываясь, следить за кем-нибудь, наблюдая, что тот ест. В кафе или столовой я гадала, какие блюда выберут «нормальные» люди.

Я без конца меняла врачей. Один раз попала к диетологу, назначившему мне углеводную диету. Овсянка с финиками, морковный сок, картошка, чечевица. Мне показалось, что я начинаю сходить с ума, приступы обжорства стали повторяться чаще, меня мучил постоянный голод.

В 1991 г. я познакомилась с Алексом — будущим мужем. Вначале я не решилась сказать ему, что со мной происходит. Я не могла признаться, что страдаю булимией и анорексией. Муж слышал от меня вопросы типа «А я не слишком толстая?» или высказывания вроде «Ох, я так много ем!». Когда моя тайна все же раскрылась, муж ужаснулся.

Алекс: Мне всегда нравились стройные женщины. С Вики я познакомился на психологическом семинаре по личностному росту, она была худенькой и очень привлекательной. Мы жили в разных городах и встречались лишь изредка, по выходным. Несколько раз во время встреч она упоминала, что ей нельзя есть того или этого. Тогда ее слова я пропустил мимо ушей. Я помню, какой ужин она готовила для себя, когда я гостил у нее: одна картофелина и салатик. И это еда? Такого я не мог понять.

Через 1,5 года после знакомства мы поженились. Вот тоща все и началось. Приступов обжорства я не видел, она мастерски научилась прятаться, но вдруг сообщала, что съела «пару булочек», и без конца укоряла себя за это. Я спрашивал себя: зачем? Зачем такое издевательство над собой? Из слов жены я мог догадаться, что она страдает расстройствами питания, но ведь это были просто слова, самого обжорства я ни разу не видел. Я не мог смириться с тем, что у жены булимия, и занял слишком непримиримую позицию.

Вики: Я хотела, чтобы Алекс тоже подключился к сеансам психотерапии, и рассказала ему о том, что со мной происходит. Он ужасно перепугался, начал кричать на меня. Страх не оставил ему места для сочувствия. И я перестала сообщать Алексу о приступах обжорства. Я и без того ненавидела себя.

Однажды мой психолог сказала: «Вики, с эмоциональной точки зрения вы сделали все, что могли, и все эти годы старательно работали над собой. Но я боюсь, что у вас проблемы физиологического плана». Она отправила меня на прием к эндокринологу Диане Шварцбайн.

Доктор Шварцбайн, лишь взглянув на меня, сразу поняла, в чем дело. «У вас истощение!»— сказала она и отправила меня на УЗИ для определения плотности костей. Оказалось, что плотность бедренных костей у меня была на 26% ниже возрастной нормы. «Вам противопоказаны физические нагрузки, — сказала доктор. — О лыжах и всем остальном пока придется забыть». Слова врача стали для меня шоком. Я впервые поняла, до чего себя довела.